Желаю тебе никогда не возвращаться в этот ад!

Однажды Шачисута попросил охранника посмотреть наши документы и узнать всем ли из наших преданных придется ехать в один лагерь или нет. Он вернулся с плохими новостями. «Вы едите в разные лагеря, но они расположены не очень далеко друг от друга».

Мы спросили, можем ли мы или он что-то сделать, чтобы поменять ситуацию. Он сказал: «Нет. Это невозможно. Сейчас только Аллах может что-то изменить и больше никто. Если КГБ что-то решило, полиция не может ничего сделать. КГБ – вышестоящий орган, если они дали такие инструкции, то не может быть по-другому. Вы будете разлучены».

Мы также узнали от него, что через несколько дней меня заберут, а Шачисуту заберут двумя днями позднее. Мы поедем на разных поездах. Так что мы знали, что это наши последние дни вместе. Вскоре пришло время, мы прощались друг с другом, не зная, что это наше последнее прощание.

На следующий день я должен был ехать. Мы обменялись некоторыми вещами и пытались рассказать друг другу все что помнили. Я знал, что Шачисуте нравится красный свитер, который мама подарила мне на день рождения. Поэтому я отдал его Шачисуте, а он отдал мне свой. Так у него осталось только изображение Харикеши Свами, я дал ему Панча-Таттву, а он мне дал свои новые носки.

Я хотел дать ему свою толстую куртку, но он отказался. Мы нашли в ней несколько нейлоновых нитей и связали их так, что они походили на талисман, закрепили концы узелками и обожгли, чтобы они не распадались. Мы знали, что у нас было меньше получаса и были очень расстроены. Я сказал: «Шестнадцать месяцев пролетят незаметно и мы снова будем вместе!»

Он молчал минуту, затем после долгого молчания посмотрел мне в глаза и стал медленно говорить:

«Знаешь, чего я больше всего боюсь, Гаго?»

«Чего?» — спросил я.

«Я боюсь, что никогда не увижу армянскую «Бхагавад-гиту» и не смогу её распространять».

Я сказал, что преданные говорят, что Харивилас Прабху, армянский преданный из Франции, только что закончил перевод и печать «Бхагавад-гиты» на армянском. Доставка её в Армению займет какое-то время. К тому моменту нас освободят.

Когда он говорил, слезы текли по его щекам. Я вытер его слезы рукой и вытер их о свою макушку, затем обнял его с любовью и состраданием. Все смотрели на нас, но никто не сказал ни слова, некоторые стали тоже плакать. Немного спустя он сказал, что второе, о чем он переживает, это то, что он не увидит своего Гурудева.

«Нет» — сказал я – «всего лишь через шестнадцать месяцев мы выйдем из этого ада, и сможем увидеть его. Кто знает, все может измениться в один момент, как писал в письме Гурудев, и мы сможем петь и танцевать вместе!»

Я просил его еще раз взять куртку, так как она может быть и подушкой и матрацем на время пути в лагерь. Но он опять отказался. «Пожалуйста, береги себя на будущее. Как только приедешь в лагерь, напиши Прана дасу и дай ему свой адрес. Я сделаю тоже самое, так он сможет дать мне твой адрес и мы сможем писать друг другу», — и добавил, — «Я надеюсь, демоны позволят нам это».

Вскоре мы услышали звук шагов охранника по коридору, идущего к нашей камере. Я посмотрел в маленькое окошко и увидел, что идут за мной.

Я посмотрел на Шачисуту и мы стали рыдать. Адский звук ключей заставил плакать нас еще больше, так как мы знали, что сейчас меня заберут. Охранник открыл дверь и замер. Он взял мою руку, но не смог потянуть меня, затем он взял руку Шачисуты и стал говорить: «Пожалуйста, не заставляйте меня создавать плохую ситуацию. Я не хочу вас разлучать силой, но я должен выполнять свои обязанности. Ты сам должен выйти из камеры без применения силы. Пошли, грузовик ждет тебя».

Это была необычная эмоциональная ситуация, которая тронула всех. Охранник подтолкнул меня к выходу. Шачисута дал мою маленькую сумку охраннику, а мне мой свитер. Другой рукой он держал мою руку, и шел со мной к двери. Как только мы подошли к порогу, охранник попросил меня выйти, а Шачисуту остаться. Он вытолкнул меня и тут же закрыл дверь.

Шачисута высунул голову в окно и со слезами кричал: «Харе Кришна, брат. Харе Кришна, мой лучший друг. Спасибо, что ты дал мне сознание Кришны, и спасибо за все, что ты сделал для меня. Я надеюсь, что однажды, я сделаю что-то для тебя, если не в этой жизни, то в следующей. Пожалуйста, прости меня за все обиды, что я причинил тебе. Будь сильным и всегда помни Кришну и никогда Его не забывай!»

Я шел пятясь по длинному коридору, махал рукой и кричал ему, «Харе Кришна! Харе Кришна, брат. Я скоро увижу тебя; пожалуйста, будь на связи!» Все волосы на моем теле встали дыбом. Я прилагал невероятные усилия, чтобы не разрыдаться.

В это время я должен был развернуться в конце коридора, и это случилось – я уже не мог видеть Шачисуту, моего лучшего друга. Это был самый трудный момент в моей жизни.

Я не знаю почему, но мне хотелось как-то продлить этот момент. Именно в этот момент Кришна дал мне мысль. Я сказал охраннику, что я случайно взял куртку Шачисуты и хотел бы вернуть её. Он не хотел разрешить мне вернуться, но в тоже время, он не хотел мне отказывать в последний раз и показаться плохим парнем.

«Хорошо, быстро верни её и возвращайся. Я буду ждать тебя здесь». Я побежал по длинному коридору с широко открытыми руками и кричал: «Харе Кришнааааааааааа!» Шачисута как-то вытянул свои длинные руки в узкое окошко, протискиваясь плечами, с улыбкой на лице кричал: «Харииииии болллл!!! Харииииии болллл! Мы еще раз обняли друг друга. Многие заключенные кричали: «Харе Кришна! Харе Кришна, братья, вы были хорошими друзьями и останетесь ими на всю жизнь!»

Я не хотел испытывать доброту охранника, но и не хотел разлучаться с моим лучшим другом.

Наконец, я сказал: «Хорошо, сейчас нам нужно на время расстаться. Удачи тебе». Я вручил ему свою куртку и побежал обратно. Он взял её и бросил мне, сказав, чтобы я забрал её немедленно. Мы знали, что она может пригодиться в таком далеком путешествии как подушка или одеяло. Поэтому я хотел, чтобы он взял её, а он хотел, чтобы она осталась у меня. Наконец, я бросил её и побежал очень быстро, так, что он не смог бросить её опять мне.

Он взял её, приложил к лицу и стал очень громко плакать: «Хорошо, брат, тогда я верну её тебе через полтора года, хорошо?»

«Да, именно этого я и хотел. Пожалуйста, используй её, ты очень хорошо знаешь, как всё использовать в служении Кришне».

В конце коридора я остановился еще раз. Я очень хорошо видел лицо моего друга, мокрое от слез. Он держал одну руку в окне, бережно сжимая мою куртку. Мы последний раз сказали друг другу «Харе Кришна». После этого, я никогда не видел моего друга, моего брата, и прекрасного преданного.

Когда я развернулся, чтобы идти вперед, я посмотрел на охранника, который тоже плакал и шел впереди меня, вместо того, чтобы идти сзади, как обычно. Он посмотрел на меня и сказал: «Ты растопил мое сердце и заставил плакать! Никто меня еще не заставлял плакать в этом аду, кроме тебя.

Я желаю, чтобы эти шестнадцать месяцев пролетели как шестнадцать дней, и вы снова были вместе на свободе. В этом аду, никто еще не заставлял охранника плакать, ты первый! Я никогда не забуду вашу дружбу. Пожалуйста, оставайся всегда таким. Я желаю тебе больше никогда не возвращаться в этот ад снова! Удачи тебе!»

Отрывок из спектакля «Солёный хлеб»



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *